Главная » мнение » «Центральная Азия переходит в период турбулентности»

«Центральная Азия переходит в период турбулентности»

Статистика

  • 399,871 просмотров

Введите Ваш email, чтобы следить за блогом и получать обновления

Присоединиться к ещё 1 847 подписчикам

Интенсивность процессов, которые происходят в Центральноазиатском регионе после кризиса в Украине, говорит о том, что относительная стабильность, которая наблюдалось в течение всех 2000-х, уже не является константой. С одной стороны, речь идет о внутренних проблемах – авторитаризм, коррупция, несменяемость власти, с другой – свою роль играют и внешние обстоятельства, которые заставляют лидеров стран Центральной Азии не просто чаще встречаться, но и пересматривать свои внешнеполитические стратегии.

Предстоящая череда выборов в Узбекистане, Казахстане, неспокойная ситуация в Кыргызстане, продолжающаяся изоляция Туркменистана и осложнение ситуации в Таджикистане, в связи с попытками массовых протестов придают особую остроту происходящим в Центральной Азии процессам. На это накладывается уже объявленное 8 декабря со стороны НАТО окончание миссии альянса в Афганистане, а значит, существенно возрастают риски для региона. О том, как общая неопределенность сказывается на развитии Центральноазиатского региона и стоит ли ждать форс-мажора, в интервью Kursiv.kz рассказал политолог, заведующий отделом Средней Азии в Институте стран СНГ Андрей Грозин.

– Андрей Валентинович, начался визит президента России Владимира Путина в Узбекистан, ранее узбекский лидер съездил в Казахстан. Эту поездку некоторые эксперты как раз назвали подготовкой почвы для встречи Ислама Каримова и Владимира Путина. Верно ли, что Нурсултан Назарбаев выступил неким модератором будущей дискуссии? И как Вы считаете, с чем связана такая частота встреч Владимира Путина, Ислама Каримова и Нурсултана Назарбаева?

– Я бы не стал эти два визита смешивать. Мне кажется, когда Ислам Каримов ездил в Казахстан, он решал вопросы, касающиеся в первую очередь межрегионального и двустороннего характера. Он ориентировался на то, чтобы выстроить с нового листа отношения с Астаной. Именно из-за проблем, которые есть у самого Узбекистана, и из-за сложностей с соседями. На итоговом брифинге звучали заявления о гидротехнических сооружениях в ЦА, которые беспокоят Ташкент, но ничего не говорилось об интеграции в ЕАЭС. То есть былая некая сверка часов на предмет отношения с соседями. Хотя, конечно, и глава РК, и глава Узбекистана обсуждали широкий спектр вопросов, и, скорее всего, каким-то образом готовящийся визит Владимира Путина в Ташкент на переговорах двух аксакалов центральноазиатской политики поднимался. Администрация президента, которая оповестила о визите Владимира Путина в Узбекистан, тоже была весьма лаконична, описывая цель визита. Но, скорее всего, общим в переговорах Ислама Каримова с Нурсултаном Назарбаевым и Владимиром Путиным была не только проблематика взаимоотношения постсоветских государств с Россией и Западом, но и анализ тех алармических прогнозов относительно будущего Центральной Азии, которые сейчас делают многие международные эксперты. Возрастает угроза региональной безопасности. Казахстан и его южные соседи замерли в ожидании возможных конфликтов, которые могут возникнуть внутри региона или на его границах. Конечно, правителей ЦА беспокоит ситуация в Афганистане, беспокоит усиление Исламского государства. Непонятно, что будет дальше происходить в Сирии, не появится ли проблем на границах, как будут развиваться события в Евразийском континенте в целом. Поэтому резко возросшая дипломатическая активность как внутри ЦА, так и вокруг нее связана с общими опасениями. Я бы не стал говорить по примеру словацкого президента, что дело идет к большой войне в мире, но все ждут неприятностей, и, очевидно, усиливая челночную дипломатию, все пытаются к этому подготовиться. Все понимают, что Центральная Азия переходит в период турбулентности. Раскачать лодку могут в любой момент.

– Часть аналитиков считают, что на встрече Владимира Путина и Ислама Каримова может быть затронут вопрос вступления Узбекистана в ЕАЭС. Возможно ли это? Насколько Ташкент тяготеет к интеграционному объединению России, Белоруссии и Казахстана?

– Я достаточно скептически отношусь к возможности присоединения Узбекистана к ЕАЭС и ТС, пока им руководит Ислам Каримов. Для него приоритетность двусторонних связей и нежелание входить в организации, обязывающие его к чему-либо, является константой. Вместе с тем сейчас ситуация складывается следующим образом. Сейчас вступление Кыргызстана в ЕАЭС – уже решенный факт. Год-два при нынешней динамике развития евразийской интеграции – и встанет вопрос о присоединении Таджикистана, тогда геополитическая и геоэкономическая ситуация вокруг Ташкента изменится. Понимание того, что грядут серьезные изменения, во многом обусловили визит Ислама Каримова в Астану. Видимо, руководство Узбекистана беспокоится о том, что совсем скоро страна будет окружена, условно говоря, зоной Таможенного союза. Это не катастрофа для Ташкента. Но стоит ждать серьезные затруднения для экономики Узбекистана, так как слабые соседи, на которых Узбекистан привык давить за последние два десятка лет, уже будут не столь слабыми. Они станут частью сильного и в экономическом, и в политическом, и в военном отношении блока. Нужно будет или приспосабливаться к новым сложным для узбекской элиты обстоятельствам, или вступать в ЕАЭС. Поскольку сам Ислам Каримов не готов к такому шагу, вопрос переносится на «посткаримовский» период. Кроме факторов экономического порядка, подталкивающих Узбекистан к евразийской интеграции, есть и вопросы безопасности. Для Ислама Каримова, да и Нурсултана Назарбаева тоже, головной болью остается Афганистан. Сокращение западного военного присутствия там приведет к появлению новых вызовов. Не нужно забывать, что Узбекистан – не член ОДКБ, который свел свое экономическое присутствие в евразийской интеграции к отстаиванию зоны свободной торговли – это слабое звено, как и нейтральный Туркменистан. Да, все по инерции говорят, что у Узбекистана серьезный демографический и оборонный потенциал, но пока доподлинно никто не испытывал этот оборонный потенциал на прочность, поэтому все оценки носят умозрительный характер. А кризис в отношениях Востока и Запада усиливается, разделение мира на страны первого эшелона и страны второго порядка уходят в прошлое. И в этой конфигурации всем странам нужно определяться, особенно постсоветским государствам. И в Ташкенте, и в Астане, и в Ашхабаде сейчас следят за обострением борьбы Востока и Запада и пытаются создать максимально комфортные условия для своих режимов и экономик.

– Если говорить о перспективах ЕАЭС, то, на Ваш взгляд, нынешний кризис, связанный с введенными ограничениями на перевоз товаров из Белоруссии в Россию, и установление со стороны Минска таможенных границ могут подорвать интеграционные начинания?

– В прошлую пятницу на мероприятии, которое проводил российский Совет по международным делам, присутствовал представитель белорусского посольства в России. И ему там задали вопрос, насколько можно говорить об интеграции, если внутри ТС постоянно конфликты, скандалы, взаимные проверки и недовольства. На что он ответил, на мой взгляд, достаточно здраво. Он сказал, что это отражение объективного процесса отстаивания собственных национальных интересов, это маленькие кухонные споры, внутрисемейные разборки, они были и будут, к ним нужно относиться как к техническим вопросам, которые возникают и решаются. Такие же проблемы возникают между США и ЕС сугубо по экономическим вопросам. Например, сейчас в Чехии возводят барьеры для польских яблок. Это стандартный процесс, когда стороны пытаются отстоять интересы своих экономик и валют. Сколько бы Путин, Лукашенко и Назарбаев не спорили друг с другом, они приходят к единому мнению. Мы это видим на протяжении последних как минимум десяти лет. Это все издержки национального строительства, поддержки собственного товаропроизводителя, бизнеса. В отношении Казахстана и России тоже самое: все последние годы, даже если абстрагироваться от интеграционных вопросов, основные проблемы связаны с сугубо экономическими составляющими. Этакие семейные споры, когда каждая сторона отстаивает собственную правду.

– Как бы Вы оценили итоги визита Нурсултана Назарбаева в Туркменистан? Каковы реальные экономические перспективы железной дороги Казахстан – Туркменистан – Иран? Стоит ли ждать давления со стороны Запада из-за того, что Астана и Ашхабад помогают Тегерану выйти из изоляции?

– Думаю, экономического содержания в нем больше, чем политического. Конечно, в нем можно найти стремление Ирана выйти из-под санкционного зонтика, Туркмении – получить дополнительные гарантии для своей безопасности, Казахстана – снизить свою зависимость от северного соседа. В Москве проект рассматривается скорее положительно. Многие эксперты указывают, что Россия получает дополнительные возможности для наращивания своего транспортного присутствия по линии Север-Юг. Что будет возиться по этой железной дороге? Во многом товары, произведенные в РФ, так как Центральная Азия пока не готова со своей стороны заполнить этот торговый вакуум. Отсюда многочисленные и разные порой версии, что будет возиться по этой железной дороге – от нефтепродуктов (теперь уже не через Каспийское море, а цистернами), заканчивая непонятными заявлениями о продукции агросектора. Казахстанское зерно понятно, но какую продукцию агросектора из Туркмении можно возить – мне неизвестно. Однако для Тегерана это действительно политический проект. Для Ирана возможность появления в северных провинциях ИРИ дополнительных объемов казахстанской нефти некритична, и если Тегеран всерьез возьмется за освоение своих северных провинций с точки зрения расширения топливно-энергетического комплекса, то нужды в поставках углеводородов из Казахстана не будет. Дорога ориентирована на то, что возить по ней будут все заинтересованные стороны. И русские, и китайцы, и, возможно, монархи Персидского залива, хотя тут есть определенные политические тонкости, пользоваться иранской железной дорогой саудитам может быть затруднительно. Не стоит забывать и о логистических проектах, которые проталкивает Душанбе, например «Туркменистан – Афганистан – Таджикистан». В новой конфигурации транспортные коммуникации, которые есть и планируются на перспективы, укладываются в глобальный коридор Север-Юг. И Россия остается одним из основных лоббистов и инициаторов этого коридора. От китайских коллег я слышал, что вся эта транспортная инфраструктура, которая выстраивается в Центральной Азии, легко конвергируется с транспортными предложениями КНР в рамках концепции экономического пояса Великого Шелкового пути.

— Вы начали говорить о китайской версии возрождения Китайского Шелкового пути, но есть и американская его версия, в виде проекта «ТРАСЕКА». Насколько серьезным может быть по этому вопросу противостояние США и Китая?

— Пока это противостояние развивается в основном виртуально. Китай уже предложил и деньги, и административные ресурсы под продвижение своего проекта, у Пекина есть общее представление, что нужно строить больше дорог и двигаться в западном направлении. Есть мнение, что нужно создать некую великую энергетическую реку, которая будет идти от Каспия до западных провинций Китая и далее на Восток. Она должна включать в себе газопроводы, трубопроводы, железнодорожные линии, линии электропередач. Есть такое видение проекта, но детально прописанных шагов в КНР нет. Я достаточно часто езжу в Китай и общаюсь с местными экспертами, занимающимися вопросами Центральной Азии, и могу сделать вывод, что пока цельной продуманной концепции нет, все решается ситуативно. Условно говоря, запустили первый поезд из Сианя в Хоргосе через Казахстан далее на Запад. Посмотрели, как это прошло, сделали выводы о недочетах, о том, что скоростные перевозки возможны, но нужно усовершенствовать технические регламенты и китайские, и центральноазиатские, усовершенствовать администрирование на транспорте. Главным для развития связи в ЦА, по мнению западных экспертов, является стирание границ, смягчение пограничного контроля, германизация законодательства. Китайцы тоже делают такой же вывод. Сейчас идет экспериментальная, опытно-конструкторская работа Пекина по возрождению Великого Шелкового пути. Концепция будет строиться по итогам каких-то конкретных проектов. Условно говоря, удастся решить вопрос со строительством дороги Китай – Кыргызстан – Узбекистан на условиях Пекина по регламенту и финансированию – тогда будут делаться следующие шаги. Если говорить об Америке, что Госдеп может предложить по возрождению Великого Шелкового пути? Помимо гармонизации законодательства, стирания границ, это может быть воспитание нового корпуса чиновника, семинары, различные тренинги. В практическом смысле пока ничего нет. Транcафганский газопроект и CASA-1000, отдача от которых пока совсем не очевидна? Если говорить про CASA-1000, не совсем понятно, чем наполнять этот электроэнергетический проект. Сколько необходимо мощностей, тоже не рассчитано. Сейчас принята, на мой взгляд, мертворожденная концепция о том, что нужно ориентироваться в реализации CASA на летние пиковые периоды. Но это тупик, потому что ни один нормальный потребитель электроэнергетики не будет выстраивать долгосрочных схем исходя из таких странных мотиваций. Когда говорят: «Давайте планироваться коротким горизонтом, летом у Душанбе будет переизбыток электроэнергии, мы вам поставим по такой-то цене, а на следующий год мы договоримся уже исходя из мировой конъюнктуры, учитывая, какой (маловодный или полноводный год) будет в Таджикистане и Кыргызстане». Это нервирует потребителя. По трансафганскому газопроводу такая же история. Понятно, что теперь Штаты будут меньше выделять денег на Афганистан, и это порождает неоптимистичный инвестиционный климат в ИРА. Кто сейчас отважится потратить несколько миллиардов долларов на строительство трубы через Афганистан? Там нужно будет постоянно покупать лояльность местных полевых командиров, которые ее будут охранять от других полевых командиров, которые будут бороться за то, чтобы захватить кусок трубы, чтобы охранять его. Нужно постоянно покупать лояльность разных групп, центрального правительства – это будет «золотая» труба. Поэтому это абсолютно нерентабельный проект. Уже 15 лет идут разговоры об этом проекте, тема навязла в зубах и вряд ли эта труба появится вообще. Нет ни инвесторов, ни соответствующего климата, вообще ничего. Те объемы финансирования со стороны США проекта возрождения Великого Шелкового пути, несопоставимы с затратами Китая и России. Однако у Вашингтона есть ресурсы создать большие проблемы для Пекина и Москвы в Центральной Азии. Я думаю, что общая нервическая обстановка и дипломатическая активность в Центральной Азии вызвана тем, что если эскалация отношений Востока и Запада будет нарастать, то Штаты могут легко создать кучу проблем для КНР и РФ.

— Однако есть мнение, что в связи с тем, что сейчас заканчивается афганская кампания, интерес к региону Центральной Азии будет существенно ниже, и Вашингтон сместится в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона. Разделяете ли Вы эту точку зрения?

— С декларированным США поворотом к Азиатско-Тихоокеанского региону не все так просто. Концепция провозглашена больше двух лет, но серьезных достижений пока не видно. Есть отдельные элементы, такие как открытие базы в Австралии, заигрывание с Мьянмой, выстраивание новой политики применительно к Токио или Сеулу, но все это отдельные фрагменты, паззлы, а общей картины нет. Серьезного поворота, как говорили полтора года назад, нет. Например, предполагалось, что военно-морские силы США уйдут из Атлантики и придут в Тихий океан, но мы этого не видим. Да, соотношение, возможно, будет меняться, правда, военные эксперты относятся к этому скептически. Еще один пример: декларации об объективности по поводу конфликтов в южнокитайском море. Есть они? Тоже нет. Вместе с тем действительно к Центральной Азии со стороны США мы видим сокращение внимания. Например, в Кыргызстане многие организации отмечают, что идет снижение финансирования многих местных проектов. Заметно снизилось количество ресурсов, которые выделяются USAID. Последние цифры по новому информационному проекту в ЦА показывают, что они небольшие. На три года – $5-6 млн, это не так серьезно, если сравнивать с теми же проектами в конце 1990 – начале 2000-х. Снижается военная помощь, оборонное партнерство по линии программ НАТО тоже уменьшается. Но говорить, что Запад отворачивается от Центральной Азии, я бы не стал. Просто с ресурсами сейчас проблемы, секвестр западного присутствия в ЦА начался ровно тогда же, когда он начался на Ближнем и Среднем Востоке, в Южной Азии, с 2008-2009 годов. Мировой кризис стал отправной точкой для сокращения расходов на регионы, не находящиеся в фарватере внимания Штатов. Часть ресурсов, в частности дипломатических, разведывательных, информационных, на себя оттянула Россия. Остается меньше возможностей работать в регионе. Но нельзя забывать, что больше всего от нынешнего конфликта России и Запада в первую очередь выигрывает Китай. Есть в этом списке и Индия, Бразилия, Южная Африка, Турция. Количество центров силы, которые сомневаются, что в мире может быть только один сильный международный игрок, становится все больше. Главный итог мирового политического и экономического кризиса в том, что количество сомневающихся в том, что мир может развиваться по тем формулам, по которым он развивался последние 20 лет, заметно увеличилось.

— Вы уже начали говорить о том, что Китай выигрывает от конфликтов между Западом и РФ. Между тем в Центральной Азии, в особенности в Казахстане, есть серьезные опасения по поводу экспансии КНР в регионе. Возможно ли противостояние Пекина и Москвы за Центральную Азию и евразийского пространства?

— Конечно, есть возможность перехода от более или менее бесконфликтной реализации своих политических и экономических интересов к прямой конкуренции в ЦА. Такая вероятность не исключена. Но здесь, я думаю, схема такая же, как между Россией и Белоруссией: это модель сварливых, но вполне хорошо относящихся друг к другу соседей. Это объективное экономическое, но не политическое противостояние. В принципе, конкуренция уже сейчас есть, но она не носит такого же характера, как между китайским и западным бизнесом. Например, за счет чего сейчас Китай отвоевывает себе все новые куски в том же Казахстане? За счет того, что он их укрывает, в том числе, от западных компаний. Поэтому США не хотят допустить серьезного союза России и Китая, предпочитая столкнуть их в Центральной Азии. Так как больше два государства особо нигде серьезно не пересекаются, то именно этот регион и будут, скорее всего, раскачивать.

— И последнее. Часто говорят о возможности войны в регионе из-за воды и строительства новых ГЭС. Верите ли вы в такой сценарий?

— И в Таджикистане, и в Узбекистане, и в Кыргызстане с Казахстаном есть общее видение, что только их точка зрения верна. В Таджикистане абсолютно уверены в том, что строительство Рогунской ГЭС отвечает национальным интересам и не несет абсолютно никакой угрозы государствам, которые выступают против, в первую очередь Узбекистану. Ташкент, в свою очередь, тоже на сто процентов уверен, что Рогунскую ГЭС нельзя строить по тому проекту, который был создан еще в советское время. Они считают, что в зоне сейсмической опасности такие гигантские проекты могут создать совершенно реальные угрозы для всего региона, не только Узбекистана. Однако, на мой взгляд, Ташкент преувеличивает катастрофические последствия строительства ГЭС. Землетрясение может случиться, может даже произойти что-то вроде Фукусимы. Но, с другой стороны, Японию Фукусима не уничтожила.То есть говорить, что затопит весь регион и все умрут, –  это чрезмерная страшилка. Хотя мы не можем просчитать реальную возможность техногенной или климатической катастрофы и то, как она повлияет на Рогун. Этого не могут сделать объективно ни таджикские эксперты, ни узбекские эксперты, ни эксперты Всемирного банка.

Аскар МУМИНОВ, Курсив.kz

Реклама

Что вы об этом думаете?

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s