Главная » мнение » Страны ЦА все чаще воспринимают свое пространство для маневра как ограниченное

Страны ЦА все чаще воспринимают свое пространство для маневра как ограниченное

Статистика

  • 407,355 просмотров

Введите Ваш email, чтобы следить за блогом и получать обновления

Присоединиться к ещё 1 847 подписчикам

Джеффри Манкофф – заместитель директора Программы по России и Евразии Центра по стратегическим и международным исследованиям (CSIS, США) в интервью для CAAN говорит, что Центральной Азии не стоит ожидать, что США поставят этот регион в число приоритетов своей политики. Понимая это, центрально-азиатские государства, выбирают более осторожную политику и, фокусируясь на внутренней стабильности, стремятся не обострять ненужные проблемы в отношениях с Москвой и Пекином.

Что, на ваш взгляд, означает новое партнерство между Россией и Китаем в Евразии? Будет ли оно устойчивым, ведь некоторые аналитики думают, что Россия вынуждена была согласиться на него только после взвешивания возможных выгод и рисков?

Россия и Китай имеют общие интересы в Евразии, но, несмотря на демонстративное проявление сотрудничества между двумя державами с начала кризиса в Украине, их общие отношения в регионе характеризуются конкуренцией. Инициированный Россией Евразийский экономический союз (ЕАЭС) и китайский Экономический пояс Шелкового пути (SREB) оба способствуют интеграции на евразийском пространстве, но имеет кардинально разную подоплеку.

ЕАЭС во многом ориентируется политикой, целью которой является связать постсоветские государства Кавказа и Центральной Азии в экономическую и политическую ассоциацию, в конечном счете, отвечающую интересам Москвы. Это стремление связано с целью президента Путина создать “евразийский полюс”, как баланс против гегемонии Запада в многополярном мировом порядке.

Китайский SREB больше фокусируется на создании торговых и транзитных связей, чтобы китайские экспортеры могли получить доступ на рынки Ближнего Востока и Европы. Китайский Шелковый путь стремится связать Евразию с мировой экономикой, а не изолировать ее в собственной орбите Китая.

Так как и Пекин, и Москва хотели бы ограничить влияние Запада в их регионе, они прилагают усилия, чтобы связать оба проекта – ЕАЭС и SREB. Тем не менее, наличие разной логики за созданием ЕАЭС и SREB будут мешать практической реализации этой связки (т.н. “сопряжения”, прим. ред. CAAN).

Дополнительную интригу создает растущая роль Китая в сфере безопасности в Центральной Азии, что до недавнего времени было исключительной прерогативой России.

В настоящее время, Пекин и Москва видят общую угрозу в росте экстремизма, но чем больше эти страны будут ориентироваться на Китай как на источник помощи в обеспечении безопасности, тем менее охотно они будут принимать российский протекторат.

Как вы прокомментируете прошедший саммит ШОС в Уфе? Какие геополитические последствия он повлечет за собой?

Присоединение Индии и Пакистана к ШОС, скорее всего, сделает организацию даже еще менее актуальным геополитическим игроком, чем ранее, хотя потенциально создает новые возможности для экономического сотрудничества. Задачей ШОС всегда было примирить очень разные приоритеты Москвы и Пекина, в результате чего организация была просто фасадом для соглашений, заключенных на двустороннем уровне.

Конечно, Индия и Пакистан имеют свои собственные застарелые проблемы взаимной безопасности от Кашмира до Афганистана до поддержки Исламабадом анти-индийских джихадистов. Учитывая, в общем, плохое состояние отношений между Исламабадом и Нью-Дели, достижение консенсуса в рамках ШОС не станет легким делом. Кроме того, Индия и Пакистан имеют собственные опасения, которые в лучшем случае не пересекаются с интересами России и Китая (Индия, например, видит Китай в качестве долгосрочного стратегического соперника, и в то время Россия стремится внести Индию как противовес Китаю, в тоже время Нью-Дели не разделяет стремления Москвы превратить ШОС в антизападный блок).

ШОС, таким образом, может функционировать только на уровне минимального общего знаменателя по всему спектру вопросов, которые разделяют ее членов, что снижает вероятность достижения каких-либо больших договоренностей внутри этой организации.

Единственным исключением может быть содействие взаимной торговли, где возможное создание банка развития ШОС и переговоры по снижению торговых барьеров дают некоторую надежду на развитие торговли на всем пространстве ШОС.

Как, на ваш взгляд, будет развиваться политика государств Центральной Азии в условиях, когда их пространство все более зажимается между Китаем и Россией? Как вы думаете, ограничит ли это многовекторность политики или даст толчок к поиску новых партнерств за пределами двух игроков?

Так как США свертывают свое участие в Афганистане, а Китай и Россия усиливают сотрудничество в регионе, центрально-азиатские государства все чаще воспринимают свое пространство для маневра как ограниченное. В то время как правительства стран продолжают поощрять Запад, особенно США, к большей вовлеченности в экономические и политические дела региона, в реальности, эти государства, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, пригоняют свою политику в большее соответствие интересам России и Китая.

Недавнее присоединение Кыргызстана к Евразийскому экономическому союзу служит тому примером, как и то, что, кажется, может назвать растущим внутренним недовольством в ряде государств Центральной Азии. В то время как государства Центральной Азии, несомненно, хотели бы найти дополнительные внешние точки опоры, возможностей для этого мало. Участие Индии остается ограниченным, хотя и растет. Иран может играть большую роль со снятием санкций, но ему по-прежнему не доверяют из-за его поддержки исламского радикализма. Европа слишком занята своими внутренними кризисами, чтобы быть главным фактором в Центральной Азии, как и Турция.

В настоящее время, центрально-азиатские государства, скорее всего, выбирают более осторожную политику, фокусируясь на внутренней стабильности и обеспечении защиты от потенциального распространения радикализма, и стремятся не обострять ненужные проблемы в отношениях с Москвой и Пекином.

Как США смотрят на это новое партнерство России и Китая? Видят ли они в нем выход в обеспечении региональной стабильности? Есть ли возможность того, что США будут более активно участвовать в регионе?

В отношении роста китайско-российского сотрудничества США гораздо больше озабочены такими вопросами, как возможности России по усилению китайской военной силы в Южно-Китайском море и создание альтернативных экономических структур (таких, как альтернатива банковской системы SWIFT). В контексте Центральной Азии таких опасений меньше.

Американские интересы в Средней Азии сравнительно ограничены, и, скорее всего, будут далее снижаться из-за усиления угроз в других местах мира и сокращения численности союзных войск в Афганистане.

В целом, Вашингтон хотел бы видеть регион Центральной Азии гибкой, многополярной средой, чтобы максимизировать возможности государств Центральной Азии. Учитывая огромное количество стоящих перед ними задач, США не собираются инвестировать значительный политический или экономический капитал на поддержку режимов в регионе, которые, в общем, видятся как репрессивные и неустойчивые.

США будут продолжать подчеркивать важность обеспечения суверенитета в Центральной Азии и будут принимать шаги, не предусматривающие значительных затрат и значительных рисков, по поддержке этого суверенитета, как-то: предоставление излишков военной техники в Узбекистан или поощрение инвестиций в инфраструктурные проекты, которые укрепляют связи Центральной Азии и Индии.

В отсутствие крупного кризиса в регионе, Вашингтон вряд ли рассматривает Центральную Азию в качестве первоочередной задачи в ближайшем будущем, предпочитая отдавать приоритеты отношениям с Москвой и Пекином

 

Джеффри Манкофф является заместителем директора и научным сотрудником Программы по России и Евразии CSIS (Центр по стратегическим и международным исследованиям, США). Он автор книги «Russian Foreign Policy: The Return of Great Power Politics” (Rowman& Littlefield, 2009) и эксперт по международной безопасности, внешней политике России, региональной безопасности в регионе Кавказа и Центральной Азии, этническим конфликтам и энергетической безопасности. До прихода в CSIS он был советником по американо-российских отношениям в Госдепартаменте США в качестве исследователя по международным отношениям Совета по внешним отношениям. С 2008 по 2010 год он был заместителем директора программы по исследованиям международной безопасности Йельского университета и адъюнкт-сотрудником Совета по внешним отношениям. Манкофф также преподает курсы по международной безопасности и Центральной Азии в Школе дипломатической службы Джорджтаунского университета.

Источник

Реклама

Что вы об этом думаете?

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s